Разнородность «еретичества»

Разнородность «еретичества», широкая «география» очагов его проявлений, высокая степень активности его приверженцев — таковы симптомы возраставшей накаленности духовной атмосферы теперь уже не на столь дальних временных подступах к крестьянской войне 874-901 гг.
В тона «еретичества», судя по вскользь оброненному известию некоторых источников, было окрашено и уже упоминавшееся выступление более 100 чанъаньских мастеровых-красильщиков во главе с Чжан Ulao 19-20 мая 824 г.: такую окраску придала ему деятельность «гадальщика Су Сюаньмина» (? — 824) [23, цз. 207, с. 16869; 47, цз. 243, с. 7836; 49, цз. 37, с. 14291]. «Беспокойства» для властей неоднократно возникали в главной танской столице и окрестных селениях и в последующие годы. Так, серия официальных уведомлений на сей счет приходится на конец 827 — начало 830 г. При этом упоминаются «простолюдины», которые «пребывают в крайней бедности» и оттого вынуждены скитаться в поисках пропитания и одежды, а многие из них «непокорствуют», «поднимаются на разбой» [23, цз. 178, с. 16729; 49, цз. 190(3), 15313; 51, цз. 65, с. 723; 53, цз. 71, с. 19а]. В середине февраля 845 г. Чанъань потряс вооруженный мятеж с участием 3 тыс. столичных солдат [33, с. 220].