Разница с Петровским заводами

Разница с Петровским заводами была та, что здесь не было ни революционной ячейки, ни своего вождя, какой был там в лице Ткаченки-Петренки.

8-го декабря делегаты „привезли на завод приезжих агитаторов, которые с этого времени стали открыто призывать к борьбе с правительством и к вооруженному восстанию. Они убеждали рабочих примкнуть ко всеобщей забастовке в виду ее политического значения».

9-го декабря на заводе снова был большой митинг. По утверждению обвинительного акта, ораторы говорили на нем о том, что „манифест обанкротился, что граф Витте просил денег даже в Турции, но везде получил отказ, что в казне денег нет, что рабочим надо скорее выбирать свои вклады из сберегательных касс, что войска перешли на сторону народа и что у правительства нет теперь никакой силы».
10-го декабря во всех цехах были расклеены об явления за подписью председателя делегатского собрания, что 11-го декабря состоится народный митинг в прокатном отделении. На этот митинг явилось около 2.000 человек рабочих, крестьян и железнодорожных служащих. По словам обвинительного акта, — „многих привлекало то, что устроители митинга распорядились „отслужить в начале молебен». На молебне многолетие государю императору и царствующему дому провозглашено не было», — как отмечал обвинительный акт, с очевидной целью доказать ловкость и революционность организовавших митинг злонамеренных агитаторов. После молебна были произнесены речи. Ораторы доказывали, что рабочим необходимо присоединиться ко всеобщей политической забастовке и вооружиться, читали телеграммы от рабочих мариупольского и горловского заводов о присоединении к забастовке и раз ясняли ее цели.

Когда они спросили, желают ли рабочие присоединиться к ней, то большинство, но далеко не все, ответили утвердительно.

Но самым любопытным моментом в описании этого митинга был его конец: по предложению председателя, музыка исполнила, как он сказал, „любимый русским народом гимн за свободу—марсельезу», при чем присутствовавшие подпевали. Затем кто-то потребовал сыграть „боже царя храни», и это тоже было исполнено, как бывало в половине 90-х годов, во время франко-русского альянса (союза) оба эти гимна исполнялись оркестром Большого театра в Москве перед началом всех спектаклей.

Помимо этих, курьезов, на митинге были и серьезные моменты, заставлявшие чувствовать тревогу и высокое напряжение. Кто-то из железнодорожников неожиданно влез на стол и прочел телеграмму, что на ст. Белой происходит погром. Замечательно, что тотчас же собралось человек около 300 рабочих.